библиография

 

Поэзия и проза

Публицистика

Составление

Периодика

 

 

 

 

Библиография / Публицистика

 

Торт «Негатив»



Пусть совесть действует
свободней, – она не повредит,
если даже причинит боль…
Андрей Платонов

1.

Буду открыт, что есть, то – есть, а чего нет, того и придумывать нельзя. Дал бы Бог разобраться с тем, что есть. Впрочем, жизнь настолько многообразна, что у неё на все случаи разборок (увы, ныне повседневное слово) припасены неоспоримые факты. Главное, что лично мы чувствуем своим сердцем и чувствуем ли, сталкиваясь с ними. Сегодня так много негатива в нашей стране, да и в мире, что иной раз просто оторопь берёт. Как со всем этим жить?
Видит Бог, не хотел браться за очерк, потому что, анализируя современную жизнь, даже с мягкостью председателя Конституционного суда Валерия Зорькина, поневоле приходишь к неутешительным выводам и своей оценкой, статьёй, очерком только увеличиваешь количество негатива.
В самом деле, Кущёвская Краснодара, Энгельс Саратова, Гусь-Хрустальный Владимира и т.д., и т.п. А вот совсем недавно в Хабаровском крае дед взял в заложники собственного внука и заявил, что будет вести переговоры только с высокопоставленным членом партии «Единая Россия».
Простите, но сразу подумалось, слава Богу, Владимир Владимирович Путин только лишь лидер, но не член главной партии страны. Хабаровск – не ближний свет, не Гусь Хрустальный, а за жизнь внука (не дай Бог, конечно) пришлось бы спрашивать не только с сумасшедшего деда.
Не знаю, что сталось с террористом и его заложником. Сообщение прошло по Интернету 20 декабря 2010 года.
Словом, негатива так много вокруг и у нас, и за рубежом, что браться за анализ современной жизни, тем более нашей – себе же дороже. Но тут произошёл случай, который в корне переменил моё отношение к негативу. А именно, нашлись две весьма уважаемые мною VIP-персоны, которые, не считаясь ни с чем, потребовали негатива.
Случилось это накануне Рождества в городе Канны (Франция). Там, в двадцати метрах от православной церкви Михаила Архангела, есть хлебный магазинчик с различной выпечкой. Зять указал на торт. Девушка-продавец предупредила:
– Негатив.
Зять не понял. (К сожалению, он, как и я, понимает французский только со словарём.) Начал изъясняться с помощью мимики и жестов – пытался объяснить, что торт в его понимании не может быть негативным. Увы – негатив и всё тут. Девушка даже в обиде отвернулась и от зятя, и от торта.
Как-то нехорошо получилось – вчера ещё беседовали с французами о моём романе. (Они изъявили желание, в рамках года России во Франции, перевести его на французский язык.) А тут на уровне народной дипломатии какое-то уязвлённое недопонимание. Чаще бывает наоборот, на официальном уровне возникает недопонимание, и знание языков иногда только усугубляет его.
Зять сказал, точнее, показал, что возьмёт торт. Девушка успокоилась, как полагается, запаковала. Одной рукой подаёт пакет с тортом, а другой показывает на него.
– Негатив!
Чёрт знает что?! И спросить не у кого. Спустя два часа сели пить чай, естественно, с тортом и, естественно, обсуждая строгое предупреждение. На всякий случай решили не рисковать и VIP-персонам (пятилетней Глаше и девятилетней Марфе) выдали «негатива» в последнюю очередь и уж очень по маленькому кусочку. А торт, как всегда бывает с запретным плодом, оказался на редкость вкусным. И две VIP-персоны, почувствовав ущемление прав, подпрыгивая, стали требовать:
– Хотим негатива, хотим негатива!
Тут уж сам вызвался сходить в магазинчик. Захожу и прямо с порога:
– Аа негатив! (То есть – один негатив.)
Девушка скрылась за перегородкой.
– Но – негатив!
Я увидел на витрине такой же торт, говорю:
– А что, разве это не негатив?!
В общем, оказалось, что «негатив» – торт из холодильника и его следует употреблять не сразу, а выждав определённое время. Почему, отчего?! Предоставляю читателям самим разобраться. Я лишь подчёркиваю, что негатив всяким бывает и не всегда негатив – действительно негатив, хотя таким выглядит и подпадает под уголовную статью.

Чувство национальности всегда содержит в себе элементы патриотизма: любовь к родине, стране, истории, культуре и много ещё чего, что не перечислишь. А иной раз и не выразишь словами, потому что это нечто таится глубоко в душе и лишь в определённый миг вдруг является как бы из ниоткуда и овладевает всем, что ты есть от макушки до пят. И ты вдруг чувствуешь, что тебя мало, за тобой должны стоять тысячи тысяч. И они стоят. Ты ощущаешь как бы дыхание всех поколений всех времён. А это, как правило, миг победы. Миг высокого восхождения и встречи с самим собою. Самим собою нематериальным, который узнан, потому что он и есть твоя настоящая самость. Самость, данная тебе Богом.
В такой момент душа воспламенена, и нисходит озарение, что жил ты не зря, что ты исполнился.

Но бывает и по-другому.
Когда погибаешь от обступившей со всех сторон стихии, или от чего-то иного не менее смертоносного, чему нет сил противостоять, то внезапно, вдруг охватывает душу чувство отсутствия зла и великого смирения перед всем, что ты знал, видел и слышал. И мысль твоя не о всемирных формулах добра и зла, а о какой-то простой вещи, может быть, детской игрушке, которую ты хотел подарить существу, состоящему из одних твоих глаз, но почему-то не подарил. И что-то высокое, близкое и дорогое вдруг по-матерински прикасается к тебе, и ты чувствуешь – нет, это ещё не всё. Где-то там, в неясной дали, которую нельзя видеть глазами, а лишь всевидящим сердцем, ты ещё есть. И есть всё, что ты любил. А любил ты, быть может, меньше, чем ненавидел и гнал. И всё же любимое тобою стало большей частью твоей души, потому что всё, что любил ты, – было прежде тебя любимо твоими дедами и прадедами. И ты только потому и состоялся и исполнился, что в этой родовой цепи любовь никогда не кончается. И смерти – нет.



ВАНЬКА – ВСТАНЬ-КА!

После убийства болельщика «Спартака» Егора Свиридова и несанкционированных выступлений тринадцатилетних – пятнадцатилетних подростков на Манежной площади, мы словно очнулись, а очнувшись, испугались, что Москва всё ещё русский город. И как ни странно, больше всех испугались мы, русские.
И те, кто по происхождению русский. И те, кто впитал русский язык, историю, культуру так глубоко, что русскость стала его менталитетом, причем иногда более существенным, чем у некоторых, так сказать, коренных русских.
Почему это произошло? По многим причинам, которые указывал в очерках: «Заметки с затонувшей Атлантиды» и «Прогулка по парку постсоветского периода». Здесь лишь скажу, что наше недавнее прошлое никто не отменял и не отменит – своеобразное родимое пятнышко.
В бытность, когда приехал на ВЛК, Высшие литературные курсы, в Москву с Алтая (1983 – 1985 годы), был крайне удивлён, что Москва не совсем русский город. Здесь за сохранение русских памятников культуры национально мыслящим писателям и художникам приходилось вести постоянную неутихающую «войну» с чиновничеством. Но и чиновники не дремали. Бывало, что русичам строго внушалось, чуть ли не на кремлёвском уровне, что Москва – город хотя и русский, но не совсем.
Буду откровенен, получив воспитание и образование на Дальнем Востоке и в Сибири, толком не понимал истоков сей перманентной «войны». Мне казалось, что мы все – русские. Ан – нет, можно было быть по происхождению русским, а в итоге (и это в лучшем случае) – русскоязычным. Были примеры и противоположного толка. Человек и по паспорту, и лицом – нацмен, а на кухнях обиженные русские (причём, как правило, обиженные русскими же чиновниками), в негодовании сотрясая воздух, кричали, устремляя энергичные взгляды в пустые углы (тогда их иконами редко кто украшал):
– Вот погодите, придёт Хазбулат удалой, он Вам, мракобесам, скажет и покажет, что ещё жива Русская Земля и Русский дух!
У русских, как и русскоязычных тоже были приверженцы в Кремле.
Родившись и окончив школу в селе, приехав на учёбу в Москву, что называется из самой гущи народной, просто не мог не почувствовать, что в устах особо воинствующих русских весь наш народ в большинстве не русский, а русскоязычный. Противоречие было настолько вопиющим, что испытал потрясение на разрыв, своего рода катарсис.
А между тем, всё лежало на поверхности. Стоило зайти в издательства: «Современник», «Советский писатель» и другие, как сразу бросалось в глаза, куда надлежит обращаться – в редакцию «Русской советской прозы».
Немного остановлюсь. Русской – здесь всё понятно. Советской – вряд ли даже толковый словарь БЭС разъяснит. Потому что в этом слове «советский» исторически смешались и неразделимы два понятия: «интернациональный» и «космополитический». И какого из понятий в нём больше, теперь никто не скажет: ни Президент, ни трио-бандуристов, ни трио-журналистов – никто.
Но вернёмся к перманентным войнам русской интеллигенции и чиновничества. Получив очередной щелчок по носу за то, что не понимает мировой политической обстановки – Москва не совсем русский город, русская интеллигенция, как уже говорил выше, впадала в неистовство, буквально вставала на дыбы:
– Тогда пусть скажут в газете «Правда»: Москва – чей город? Пусть скажут – чей, чтобы совсем уже?!
Но им, естественно, никто не говорил, и они в подпитии даже дрались с домочадцами, не совсем понимая, что они хотя и русские, но и советские тоже.
Никогда не сомневался, что среди незаметных кремлёвских чиновников чаще, чем где бы то ни было, встречаются гениальные люди. Несомненно, под их наблюдением выросла наша русская советская интеллигенция. Сегодня она напоминает знаменитую игрушку «ваньку-встаньку», только модернизированную. У этой игрушки вместо ядрышка свинца, придававшего ей устойчивость, – вторая умная голова. А вместо свинца – текучая ртуть, чтобы менять головы местоположением: вверх – вниз.
Очень хитрая игрушка – наша интеллигенция. В обиходе очень удобная для власть имущих. Надо им русские интересы соблюсти, она – русская. Нужны интересы общемировые, глобальные, она – советская. В общем, у тронного места интеллигенция всегда представлена какой-нибудь выскочившей наверх головой.
Единственный недостаток, когда власть имущие соблюдают общемировые интересы (поддерживают банки, свободное движение капитала и так далее), кричит, стенает и негодует русская интеллигенция. И это понятно, ей больно, она внизу, её умная голова используется не по назначению. Попробуйте сидеть головой – вполне можно шею сломать.
И наоборот. Когда власть имущие используют не по назначению умную советскую голову, то ей тоже больно. Её опустили и она, естественно, возмущённо вскипает: эй, вы там, наверху! Проклятые нашисты и коричневые фашисты, вы что – уже Родину кромсаете?! Не дадим – Россия для всех!
Глядя на всё это, приходишь к пониманию, почему на Западе нет интеллигенции? Там всё больше – интеллектуалы.
Давайте предложим Президенту подать в Думу на рассмотрение Закон о запрещении или отмене интеллигенции. А что?! Кое-где на местах такой Закон уже давно ждут. Уверен, если с единороссами побеседует (ich liebe dich) их лидер, то они не подкачают – без всяких поправок в первом чтении примут. (Шутю!)
Впрочем, вернёмся к слову советский – нет такой нации. Невозможно учредить нацию. Хотя, конечно, пытались и увещеванием, и силой. Всех несогласных с марксизмом-ленинизмом советская власть выжигала калёным железом. И русским досталось и космополитам, как говорится, всем по полной программе. Но надо признать, что власть и себя не щадила. И никто и никогда бы её не сковырнул. Одна беда – экономика, подчинённая идеологическим мотивам, оказалась нерентабельной. Ну, просто никудышной.
Когда пришёл к власти объевшийся советизмом Ельцин и слово «советский» стало нарицательным (демократы первой волны отождествляли всех советских людей, за которыми в большинстве стояли русские, с совками и совковостью), нам, тогда ещё советским гражданам, совершенно «демократическим путём» (без всякого референдума) предложили отказаться от национальности. То есть предложили не вписывать её в гражданский паспорт. И мы, русские, которых и тогда, и сейчас власть имущие, как будто по ошибке, всё ещё величают титульной нацией, безропотно согласились.
А вот татары, а вслед за ними и другие нетитульные народы не согласились.
Не знаю, добились ли они своей национальной идентификации в паспортах, но в уме осталось, что все, кто её хотел, добились.
И теперь, когда отовсюду слышишь, что преступники не имеют национальности, русские опять в проигрыше. Не важно, как обстоят дела на самом деле, а подразумевается, что мы, русские, юридически – преступники. Отсутствие национальной идентификации в паспортах нас уравнивает с ними. – Справедливо ли это?
Почему мы, русские, такие – обманываем себя? Верим, что мы чувствительны к несправедливости. Разве чувствительные к несправедливости так долго будут терпеть несправедливость, как терпим мы? Почему, начав доброе дело, охладеваем и, не закончив, бросаем? Мы не стремимся к самостоятельности и умеем хорошо думать только вслед за начальником. А если он безнадёжно бестолковый, то будьте уверены, мы его не выдадим и в своей бестолковости ему не уступим, а, умственно напрягаясь, даже превзойдём. Не отсюда ли наша косность и завистливость? Завистливость до умопомрачения.
Мы, русские, не умеем радоваться чужим успехам. Почитайте в Интернете отзывы на любое выступление футболиста Андрея Аршавина. Зависть, невежество и хамство ядовитой слюной брызжут из уст едва ли не каждого так называемого ценителя его игры. Мы живём по пословице – не в том беда, что у тебя корова издохла, а в том, что у соседа живая.
Мы любим лесть и льстецов, незаслуженные награды и похвалу. Ради них можем предать самих себя, а потом невинно смотреть на плоды предательства как на чью-то зловредную подтасовку, к которой не имеем никакого отношения.
На наших глазах унижают бездомных и слабых, а мы делаем вид, что не видим. Мы проходим мимо, оправдываясь, – бытовуха.
Мы, русские, в большинстве, ненавидим русских и с лёгкостью верим в самое худшее о твоём брате. Мы, русские, прежде всего русских подозреваем во всех смертных грехах и лишь по одному прокурорскому окрику – вы всего не знаете! с упоением без всяких доказательств верим в клевету на твоего брата, русского. А уяснив, что он оклеветан, без борьбы смиряемся с клеветниками и в приветствии первыми пожимаем им руки. Пожимаем, чтобы они и нас не оклеветали. Среди нас практически нет адвокатов, потому что защищать таких, как мы, для человека, ещё хотя бы краешком сознания помнящего, что он русский, просто стыдно.
Они – сильные мира сего, а мы, русские, – козявки. Они иногда берут нас во власть, им нужны новые сговорчивые дедушки Калинины, чтобы прикрываться их подписями на постановлениях, унижающих наш русский дух и нашу русскую культуру. Самые беспринципные и циничные среди нас, а зачастую и самые бездарные ставятся нам в начальники, чтобы, глядя на них, так сказать, мы лицезрели себя – какие мы тупые и бестолковые. Мы, спиваясь, вырождаемся. Нас пьяных бьют, лишают остатков памяти и, в лучшем случае, развозят по психушкам. Развозят такие же русские, наши братья, которые потом, без всякого преступного умысла, а токмо рюмашечки ради сожгут нас, как никому не нужный хлам.
И вот я сам, лицом и душою русский, вынужден вам говорить об этом. Потому что когда я увидел по «Евроньюс» (без комментариев), как толпой неумело бегут на омоновцев наши 13–15 летние русские мальчики и, пытаясь скандировать, кричат: Москва – русский город! Москва – русский город! А голоса детские, не окрепшие, и оттого слышится не утверждение, а взволнованный вопрос, вопрос к русским дядям с дубинками: Москва – русский город? Москва – русский город? Не буду никого обманывать, у меня есть внуки, и у меня перехватило горло от спазм – какое будущее мы им готовим?!
И вот вслед за ними и я кричу на всю Ивановскую, или, если хотите, на всю Манежную: Эй, вы там, наверху, очнитесь, – Москва, действительно, русский город? А русские, действительно, титульная нация? Или вы, Герои России по умолчанию, таким способом решили только потрафить нам, чтобы за беспредел, творящийся на улицах, привлечь к ответу наших русских мальчиков, нашу последнюю надежду?! Да им надо поклониться в ноги, что они вспомнили, что Москва – русский город. А мы, их отцы и деды, – титульная нация.
Нас, русских, чиновники подставляют и там и сям и до того уже задёргали, что русскому человеку стало тягостно жить в родной стране. Того не скажи, туда не смотри, а там обязательно подвинься. Словом, как в Хазарском ханстве – грязь не грязь, а за десять шагов до начальника обязан падать лицом на землю.
Помню, в ельцинские времена, как раз было его второе пришествие, Борис Николаевич на людях и пел, и плясал, и под градусом всякие фортеля выкидывал. Но больше всего запомнилось, как, величественно воздымая руку, он зычно провозглашал: россияне! (Пауза.) Мы сделаем то-то и то-то! Россияне! (Опять продолжительная пауза.) Мы всё можем!
Потом выяснилось, что при нём мы уже ничего не можем, но сейчас не об этом речь.
Почему на территории Российской Федерации Борис Николаевич не решился ввести нацию – россиянин и отменить границы национальных образований, если Россия для всех? Говорят, собирал старейшин со всех республик, и они отсоветовали. Напрямую сказали – те несправедливости, что выдерживает русский народ, никакой другой народ в мире не выдержит. Терпения не хватит. Да и послабления за счёт русского народа будут отменены – Россиянин – ляжет на всех равной тяжестью. Стихийные бунты начнутся.
И вот, без всякой задней мысли, приходит: не потому ли – кого только нет из желающих поруководить русскими, а русских, настоящих, умеющих позаботиться о своём народе, почему-то не видно. Кругом только и слышишь: наказать, ужесточить, за русского и десяти копеек не дам, во всём виноваты русские – падайте лицом в грязь!
Эх, тьма – кутерьма, своего русского царя не уберегли.
Однажды засиделся у однокашника по ВЛК, Высшим литературным курсам. Программу «Время» заключал спортивный обозреватель с грузинской фамилией. Говорю однокашнику, мол, хороший грузин – предельно сжато и ёмко проинформировал.
Благодаря своему советизму и произведениям Льва Николаевича Толстого (один Багратион чего стоит) всегда с большим уважением относился к грузинам и вообще к кавказцам. Впрочем, и сейчас не изменил отношения, потому что для меня в определении национальности, с тех советских времён, осталось – был бы человек хороший.
Однокашник, явно без всякого умысла (тогда не было грузинского вопроса) поправил меня: он – не грузин, он – москвич.
Но и нации москвич тоже нет.
Странное дело, но в Москве и татары есть, и якуты, и алтайцы, все меньшинства представлены, а русские (титульная нация), если заглянуть в паспорта, отсутствуют. Наверное (предполагаю), кремлёвские чиновники сейчас с другой умной головой решают общемировые глобальные проблемы, и мы, русские, пока им не нужны. Ау?! Не радуйтесь, умные головы. И нас и вас используют, и как всегда, без всякого умысла – соблазнились мнимой лёгкостью правления русским народом, а внутренних-то богатырских сил, увы, не хватило. Сегодня не по-ельценски ломать надо, а умно, по-столыпински способствовать развитию положительных качеств своего народа. Ведь недостатки – зачастую есть продолжение наших достоинств, только как бы за гранью приемлемого. У нас же, если что-то изводим, то уже полностью выкорчёвываем. Откуда же взяться продолжающим многообразие рода видам, их молодым побегам?!
Так что неудивительно, почему такую простую истину: Москва – русский город, а мы, русские, – титульная нация, наши чиновники не смогли ни соблюсти, ни донести до подрастающего поколения. Удивительно другое – где наша русская советская интеллигенция? Или её нет?! Поднимись, покажись, Ванька, или пусть встанет, покажется твой прежний заступник – Хазбулат удалой.



МЫ – ХОРОШИЕ ЛЮДИ?

Не встанет Ванька, и Хазбулат удалой не покажется (говорю об игрушке модернизированной), потому что лежачее положение у неё самое устойчивое. Разлилась ядовитая ртуть по всем сосудам. Пока теребили игрушку, колыхалась текучая ртуть, ванька-встанька то одной головой вскакивал, то другой, а с какого-то момента перестал, словно бы усомнился в целесообразности своих действий, словно бы понял, что нет в них ничего, кроме бессмысленных колебаний воздуха.
Хорошо ли это? Для игрушки – всё равно. А вот для страны, если видеть в ней символ нашей интеллигенции о двух головах, -не очень.
Сейчас, в связи с выступлениями на Манежной площади и прокатившимися выступлениями в других городах, раздаются голоса с ещё не остывших точек – призвать к ответу оппозицию, даже имена указываются, кого именно призвать. Утверждается, что они повинны в однобоких реформах, мол, были тогда у власти, и все реформы проводились с их ведома.
Видит Бог, такой подход категорически неправилен и вреден для всех народов России. Во-первых, нет, и не может быть доказательств, что гражданское реформирование общества (необходимость которого и тогда ощущали и ныне ощущаем) делалось со злым умыслом. Помните безысходное черномырдинское признание – «хотели, как лучше, а получилось, как всегда»? Если начнём припоминать друг другу все совершённые несправедливости – погибнем в доказательной борьбе. А надо жить, развиваться, растить детей, внуков.
Говорю о недостатках только потому, что хорошо знаю, что умолчание – один из способов лжи. Во всём мире возник слишком большой дефицит доверия. Финансовый кризис потому и обнаружился, и овладел миром, что всюду был исчерпан лимит доверия. Люди стали жить не по средствам. В богатых странах – за счёт заоблачного кредитования. А у нас, не то чтобы из-за его отсутствия, нет, – чересчур уж приземлённого, то есть ограниченного кредитования. Жизнь показала, что валютная подушка, на которую мы уповали, как на факт туго набитой мошны, которой, как купец на заморском базаре, сможем потрясти своим богатством, на поверке оказалась не более чем кислородной подушкой для нас самих в палате реанимации. В общей массе мы всё ещё материально очень бедны.
Встречает один человек-труженик другого и спрашивает – ты что такой весёлый?
– Дак вот – только что узнал по телевизору, что хорошо живу. А ты, что такой грустный?
– Дак вот – телевизор сломался.
В общении с чиновниками ложь стала повседневной и едва ли не обыденной. Каждый ищет материальную выгоду, так сказать, обогащается, как может. Естественно, что такому обществу никакая интеллигенция не нужна, с неё нечего взять, а нравственные наставления в мире хапуг только их раздражают. А ещё, ко всему добавляется разгильдяйство. И мы видим то, что видим.
Накануне Нового года включил канал «Россия 24», транслировалось интервью с Алексеем Кудриным. Трудно представить, что бы кто-то его не знал – с 2000 года министр финансов РФ, а с 2007 и заместитель председателя правительства России. Тем не менее, за время интервью трижды возникали титры, что Кудрин – не Кудрин, а Виктор Зубков – первый заместитель председателя правительства России.
В чём дело, недостаток профессионализма, или чёрный юмор? И не то, и не другое – это разгильдяйство. В него трудно поверить, когда смотришь, с каким пиететом журналисты данного канала преподносят себя на ТВ заставках. В самом деле, как многозначительно они складывают руки, как, божественно отдаляясь, наплывают, сменяя друг друга, и как проницательно и чуть-чуть снисходительно смотрят с экрана. Они бесподобны. Возникает иллюзия, что это не простые журналисты, информирующие телезрителей о повседневных событиях в мире (и уж, конечно, не какие-то там разгильдяи). Это небожители, придумывающие события, которые исполняются по их слову. О, Господи, если так – вдруг ночью заявится домой вместо Алексея Леонидовича Кудрина господин Зубков, ведь беда будет, до инфаркта поперепугает всех на свете. И нехорошо вроде, неинтеллигентно (сам в прошлом тележурналист), а в целях безопасности приходится признать за «небожителями» обыкновенное российское разгильдяйство.
В ельцинские времена в особом почёте были начальники-разрушители, они служили стране беззаветно. Сегодня нужны созидатели, а куда девать беззаветных? В бизнес, представлять интересы страны в компаниях, имеющих, наряду с частным уставным капиталом, капитал государственный? Хороша задумка, но жизнь показывает, что из бизнесменов получаются более качественные мэры и губернаторы, чем из беззаветных мэров и губернаторов – предприниматели. Отсюда и качество неудовлетворительного администрирования, и качество экономики. А если учесть, что во время кризиса весь мир, пусть с оговорками, но отдаёт предпочтение капиталу государственному, то это неэффективное администрирование будет наращиваться и наращиваться. Разумеется, подобными объективными противоречиями не исчерпывается дефицит доверия. Но как говорится, с миру по негативной нитке – и ты уже в чёртовой свитке. А её (по Гоголю) очень просто приобрести, но потом весьма трудно от неё избавиться.
В американском фильме «Дорога» после какой-то всемирной катастрофы отец с семилетним сыном бредут по бесплодным полям и вымершим поселениям. Им страшно, они не более чем лакомый продукт для банд из деградировавших людей, превратившихся в голодных скотов и людоедов. Они с трудом бегут с человеческой живодёрни, они в постоянной борьбе за выживание. Всякий раз, унеся ноги и прячась в лесу или заброшенном строении, сын спрашивает – это были плохие люди? И вот однажды, спасая сына, отцу пришлось в борьбе убить наткнувшегося на них бандита. Бандит мог выдать их орудующей поблизости банде. Не в силах отличить, где зло, а где добро, сынишка спрашивает у отца:
– А мы с тобой – хорошие люди?
– Да, мы с тобой хорошие люди, – успокаивает его отец.
В борьбе за выживание им приходится нарушать и даже переступать через всякие моральные нормы. И вот однажды, проснувшись от холода, они обнаружили, что их обокрал немощный от старости и голода старик, который плёлся за ними. Они догнали его, и отец отобрал украденное. Старик не сопротивлялся, он только просил не бить его. По всему было видно, что старик долго не протянет и неминуемо скоро умрёт. И сынишка, глядя в глаза отцу, спросил:
– Мы с тобой всё ещё хорошие люди?
И тогда отец как бы вдруг постарел, сгорбился и молча положил рядом с умирающим стариком всё, что только что у него отнял.
Не буду проводить прямой аналогии между отцом и ребёнком и властью и народом. Но власть должна твёрдо знать, что не всякая дорога к благоденствию нас устраивает. На ней лежит положенная Богом ответственность – всегда, в любых условиях, сохранять в человеке человека. Ибо он создан по Божиему подобию. И здесь все фискальные службы обязаны быть начеку, а такие закрытые, как ФСБ, должны быть особенно транспарентными и доступными для средств массовой информации. Гласность, полнейшая гласность во всём, что касается прав человека. Не надо чрезмерно восхищаться шпионами и делать из простых людей шпионов. Не стоит портить характер народа, он всё ещё по-русски высок и широк.
Интернет меняет сознание, мы во многом стали другими. И не должны допускать, чтобы в погоне за обогащением власть могла похитить у нас, обычных граждан, если хотите обывателей, главное – смысл жизни, как это произошло в Кущёвской. Потому что если убивают беззащитных деточек, то – зачем благоденствие? В нём нет смысла. Как и во власти, оступающейся на обогащении.
Чтобы там ни говорили кремлёвские интеллектуалы, всё ещё чудом выживающая русская советская интеллигенция о двух головах – не игрушка. И сегодня только она и способна спросить у власти:
– Мы с тобой – всё ещё хорошие люди?



ТЕСТ НА РОДСТВО

Начну с биографической подробности. В молодости был максималистом. Выискивал любую возможность в кратчайшие сроки испытать, пройти, пропахать, прочувствовать, изведать как можно больше.
С июня 1971 по август 1974 года работал в УАМРе, Управлении активного морского рыболовства, г. Находка, в Приморье. За первый рейс, правда, затянувшийся, прошёл путь от матроса фабрики и трюма, до матроса палубы и рулевого. Впоследствии, как первый помощник, обладал статусом – резервный. Таких смертников (этим очень гордился) на весь Дальний Восток было трое – один в Петропавловске-Камчатском, другой на Сахалине и третий автор этих строк. Партком Управления имел право направлять резервного первого помощника на любое судно, где дисциплина команды, мягко говоря, вызывала тревогу, то есть где команда была на грани бунта или уже взбунтовалась. Именно такое судно принял в Сингапуре. К тому времени усвоил, что в чрезвычайной ситуации нельзя не обманываться, не обманывать, а так как в морях и заграницей чрезвычайная ситуация всегда, то всегда и следовал этому правилу неукоснительно.
Завязав с морями и вернувшись к семье на Алтай, с удовольствием выступал на встречах с читателями, как молодой писатель.
Однажды меня вызвал ответственный секретарь (не называю его имени, потому что не осуждаю его) и говорит:
– Ты на встречах с читателями говорил, что за галстук заплатил 14 сингапурских долларов, а за пальто 12, то есть на два доллара меньше, чем за галстук (пальто синтетическое, их продавали у нас на барахолках по 120 – 150 рублей – месячная зарплата инженера)?
– Говорил.
– А ты говорил, что, судя по Сингапуру, проклятый загнивающий капитализм будет гнить ещё, как минимум, тысячу лет?
– Говорил.
– А теперь я скажу – от встреч с читателями ты освобождён.
– Ну, что ж, спасибо, – поблагодарил с весёлым ехидством. – Как раз пишу о Сингапуре, больше времени будет.
– Вот-вот, предложи в альманах «Алтай» – с удовольствием почитаем.
Спустя два месяца действительно отдал своё сочинение в альманах, а через какое-то время был удостоен приглашения на Краевой съезд работников культуры.
Съезд проходил в актовом зале горкома КПСС и был приурочен к какой-то священной дате, связанной с пролетарским писателем. Подумал, наверное, моя повесть понравилась, и мне как-то сообщат об этом. Возможно, наградят Похвальной грамотой. Тогда их давали не скупясь, был бы повод. Повесть считал достойным поводом.
В переполненном зале едва нашлось место – приставленный стульчик. Третий секретарь горкома КПСС выступал долго и горячо. Хвалил, призывал, настраивал и, конечно, уведомлял, что с каждым годом наша культура набирает и набирает обороты, которые всё равно надо наращивать. И вдруг объявляет меня, мол, если есть в зале такой-то – пусть подойдёт к столу президиума.
В президиум шёл за Похвальной грамотой.
– Прошу всех, посмотрите на этого молодого человека. И, пожалуйста, повнимательнее, – обратился к залу секретарь горкома. – Перед вами не просто волюнтарист, а волюнтарист с большой буквы. Побывал в капиталистических странах и уже призывает вырвать из сердца дорогие каждому из нас слова: Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и заменить их на заграничную провокацию. – Правительства всех стран, соединяйтесь!
Уж не буду рассказывать, как удивлённо смотрели на меня со всех сторон. И хотя никто в зале не читал моей повести, тем не менее, все уже имели единодушное мнение – осуждали. И не было никакой обиды на деятелей культуры, ведь из трёх китов, на которых стояла русская советская литература, главенствующая роль принадлежала партийности.
Сейчас никто из властных структур практически не вспоминает ни о художественности, ни о народности, ни тем более о партийности, но странное дело – мы, бывшая интеллигенция, сами стали вспоминать. Призыв – «обогащайтесь!», который был высечен на скрижалях первых двух президентов и сейчас ещё не утративший своей актуальности, не стал и не мог стать основополагающим в новой жизни. И вовсе не потому, что в основном обогащались высшие чиновники всех сфер деятельности и их родственники, а рядовые труженики катастрофически беднели. А потому что призыв – обогащайтесь! по-сути из той же корзины, что и призыв «грабь награбленное!». А такой призыв может лечь в основу идеологии только человека с ружьём. Но никак не в основу идеологии обезоруженного во всех отношениях обывателя, уставшего от революционных потрясений и делёжки между власть имущими когда-то народной собственности.
Мы пришли в новую Россию из государства идеологизированного. Случись революция 90-х годов не у нас, а в какой-нибудь западной стране, никто бы и не вспомнил об отсутствии идеологии. В западных странах с ролью идеологии легко справляются Законы и правовая корректность граждан. Нам же сразу потребовалась национальная идея, духовно окормляющая все народы страны, чтобы жить в дружбе, чтобы почувствовать себя нацией. Нам – это жителям России: народу, интеллигенции, всем приверженцам государства, в основе которого была и остаётся дружба народов. Дружба не за счёт старшего брата, а истинная, в которой случается необходимым и младшим братьям пособить старшему, помочь устоять на ногах. А не искать родного дядю за океаном или где угодно, чтобы выгодно прислониться к его могучей, но едва ли более братской, спине. Жизнь показала, что всё, что наработано веками между нашими нациями – и плохое и хорошее, никуда не уходит, а лишь орошает нашу общую землю. Землю, настолько обильно политую кровью и уснащённую прахом отцов и дедов, что на ней всё одинаково приживается и произрастает – и плохое, и хорошее. И вот все мы, братья некогда одной большой семьи, стоим перед общим полем и думаем: что сеять – хлебА или ветер?
К сожалению, нашей русской советской элите, увлёкшейся перехватом власти друг у друга, было не до нас. В результате никакие партии, в том числе и оппозиционные, не имеют национальной идеи. В самом деле, разве может обещание (провести реформы) приравниваться к национальной идее?! А нет идеи – нет и идеологии. Простые люди, чувствуя свою ненужность, разбредаются кто куда. Никому до них нет никакого дела, срабатывает инстинкт самосохранения. «Обогащение» продолжается.
Сейчас раздаются голоса: давайте обеспечим каждого трудоспособного человека работой, хорошим жильём, учёбой, питанием. Увеличим материнский капитал, пенсию, позаботимся об инвалидах, о беспризорных детях, создадим мобильную сильную армию, вырастим обеспеченный средний класс – и не надо никаких национальных идей.
Всё это надо делать. Но вопросы дружбы наций без соответствующей целенаправленной идеологии, как в центре, так и на местах, не решаемы. Все выше перечисленные призывы – не более, чем замечательные лозунги, которые на какое-то время хотя и могут заменить национальную идею, но никогда ею не станут. Потому что материальные достижения не в состоянии стать частью менталитета. Он добывался и добывается в смертельных битвах: гражданской войны, отечественной, интернациональной, сепаратистских, или точнее междоусобных войнах. Русскость, как и советскость – величины нематериальные. Они являются в нас (скажем так) веществом гражданина. (Очень подробно останавливался на этом в очерке «Прогулка по парку постсоветского периода».) Именно в соответствии с наличием этого нематериального вещества, мы – граждане своей страны – отдаём предпочтение именно этой, а не другой идее. Своеобразная реакция на тест: вроде и нет критериев для определения правильного ответа, но когда он озвучен, мы узнаём его сразу, как властный оклик.
Студенческая аудитория. Тест. Один человек, живший в многоэтажке на шестнадцатом этаже, каждый день, идя на работу, спускался по лестнице, а возвращаясь с работы, ехал на лифте до двенадцатого этажа. Остальные четыре этажа преодолевал пешком. Вопрос – почему он так поступал?
Ответы были разными – у него на двенадцатом этаже жила больная мама. Он навещал маму. Другие объясняли – навещал любовницу. Третьи предполагали, что на двенадцатом этаже был магазин, в котором он покупал молоко или сигареты, а возможно что-то и посущественней. В общем, кто во что горазд. Однако шум смолк сразу, как только прозвучал ответ, что человек этот горбатый, маленького роста и, заходя в лифт, дотягивался только до кнопки двенадцатого этажа.
Шум смолк, потому что все почувствовали, что среди всех ответов этот самый убедительный.
Так и с национальной идеей, когда она прозвучит – мы узнаем её голос, как голос высшей справедливости, как голос, который не требует доказательств, потому что мы сами – есть его неоспоримое доказательство.



РУССКОЕ СОВЕТСКОЕ ПОЛЕ

Правительства всех стран, соединяйтесь! Теперь этот лозунг не кажется волюнтаристским. Изменилась ситуация, изменились мы.
Русский поэт Осип Мандельштам, чтобы стать русским писателем (он никогда этого не скрывал), принял православие. Есть и обратные примеры. Церковь наднациональна, она выше национальных чувств. В государствах светских церковь не устанавливает гражданских законов, а как бы лишь наклоняется в сторону верующих. В других государствах – напротив, религиозные правила поведения служат нерушимым предписанием для гражданских правовых норм. Как бы там ни было, но в первооснове культуры любого народа ведущее место занимала и занимает религия. И тут неважно какого календаря она придерживается – линейного или циклического, вера – живая культурная традиция с древних времён и до наших дней.
В СССР традиция была сломана через колено и прервана. Большевики взрывали и разрушали православные храмы, обрушивали звонницы.
Да, – неурожай был. Он послужил Советской власти прикрытием голодомору в Украине, Нижнем Поволжье, Казахстане и точечно в других местах. Когда смертельный голод широкой косой прошёлся по русскому населению, было объявлено об изъятии из православных храмов церковной утвари из драгоценных металлов и каменьев и вообще всего материально ценного.
Под сурдинку грабилось всё. Уничтожались духовные реликвии. Священников, встававших против разбоя властей, тут же у храмов и расстреливали, а оставшимися, как врагами народа, забивали товарные вагоны и баржи и отправляли либо на дно, либо на «соловки».
Ленинская записка на этот счёт срывает всякие иезуитские маски. Владимир Ильич призывает в ней ближайших соратников по партии не подписывать кровавое постановление об уничтожении русской культуры. Так сказать культуры титульного народа СССР, которому все семьдесят три года было отказано даже в партии КПРФ.
Ленин советует использовать на постановлении об изъятии церковной утвари подпись исключительно русского товарища и предлагает Михаила Ивановича Калинина, впоследствии получившего, как бы в насмешку, прозвище «всесоюзного старосты». Даже во время войны c фашистской Германией, когда власть была вынуждена помириться с русским народом, лозунг: «Религия – опиум для народа!» ни на минуту не терял актуальности.
Помню шок, который испытали многие слушатели ВЛК, когда на первой же встрече профессор-искусствовед попросил поднять руки тех, кто читал Библию, а всем остальным предложил покинуть аудиторию. Осталось три человека из тридцати. Даже как-то обидно стало, всюду: «религия – опиум для народа!» и вдруг?!
– Вы свободны, идите, гуляйте. И поймите, с вами просто не о чём разговаривать. Вся мировая живопись зиждется на Библейских сюжетах.
Всё это говорю не для того, чтобы кого-то обидеть, обвинить, или упрекнуть – нет. Если мы действительно хотим дружбы народов и обогащающего нас многообразия национальных культур, то надо знать и помнить, что религия и культура – это одно целое, неразделимое. И если признаётся за народом культура, то надо признавать и религию. В конце концов, никто никого не гонит ни в православные храмы, ни в мечети, ни в синагоги, ни в дацаны.
Раньше всё наше братство строилось на духовной бедности и отсутствии живой культуры народов. У тебя, русский, отнята религия, а с ней и живая национальная традиция, подпитывающая культуру. И у тебя, товарищ киргиз и товарищ узбек, – обнимемся крепче, мы братья навек. И так – со всеми народами. И так – по всему Союзу.
Теперь строить отношения надо на духовном многообразии сообщающихся культур. Этот процесс постоянный и неостановимый, как и сама жизнь. Сегодня мы уже не те, кто жили в Советской империи, мы – те, кто остались после её разрушения. Уверен, что в этом строительстве общего дома нам поможет понимание, что культура каждого народа досталась ему нелегко, во всяком случае, он, народ, пронёс её через все невзгоды и радости до наших дней. И она не может быть отсталой или передовой, она вот такая, какая есть.
В советских школах, если говорить на молодёжном лексиконе, нам, учащимся, «впаривалось», что ничего хорошего до Октябрьской революции не было. В царской России процветали мрак и мракобесие. Россия была отсталой аграрной страной. Причём значение слов «аграрная и отсталая» отождествлялись. Раз аграрная, то уже непременно – отсталая. Почитатели Французской революции сто лет спустя преподносили мнение завоевателя Наполеона, как неоспоримую истину.
Главный идеолог алтайского края (третий секретарь крайкома КПСС – выступал перед молодыми писателями), говоря об уровне образования в сельских школах, зачитывал страницы сочинений старшеклассников, из которых становилось понятным, что Отечественную войну 1812 года Россия выиграла благодаря народному партизанскому движению и то только потому, что движение возглавили бесстрашные коммунисты.
– Одно сочинение, второе, третье и так далее. И всюду высшие оценки – пять баллов, пять баллов, пять баллов! А куда денешься (усмехаясь, разводил руками секретарь), ни одной грамматической и синтаксической ошибки.
Заканчивая свою речь, главный идеолог с некоторой едва скрываемой профессиональной гордостью подытожил:
– Таких грамотеев в России ещё не было, эти грамотеи, как злак от злака, уже полностью наши.
Русская советская интеллигенция – уникальное явление в практике мирового общественного развития. И хотя в сегодняшних словарях слову советский отказано во внимании, остались только географические названия. Всё-таки слово не исчезло, оно стало сакральным, то есть обязательно содержит в себе зашифрованный духовный смысл.
Девятое января 1905 года, день недели – воскресенье. Поп Гапон, провокатор (так подавалось в учебниках советских школ) возглавил шествие рабочих к Зимнему дворцу, жестоко расстрелянное по приказу царя.
Не знаю почему, но глава отдела Пропаганды Алтайского крайкома КПСС и инструкторы этого отдела ежегодно любили инструктировать нас, молодых писателей Алтая, девятого января. Мы даже по этому поводу шутили, проводя для себя не лестные аналогии. Единственное, что нас выручало, эти встречи никогда не попадали на воскресенье – выходной день.
Как бы там ни было, но дата кровавого воскресенья запомнилась на всю жизнь. Так что как футбольный болельщик (за наших игроков в Англии) не мог не обратить внимания, что там очередные игры в борьбе за кубок произойдут 9 января, причём в воскресенье – совпадение стопроцентное.
Игры прошли: Арсенал – ничья, Манчестер Юнайтед, который фанаты называют не иначе как красные дьяволы, выиграл у Ливерпуля 1:0. Сообщалось, что матч для ливерпульцев развивался крайне драматично. Красным дьяволам напротив весь матч везло буквально, как дьяволам. Не буду перечислять элементы везения. Укажу лишь на то, что к игре как бы не относится, но весьма симптоматично в отношении к слову советский, к его сакральности.
Сразу после свистка судьи (сообщали английские таблоиды) из динамиков на стадионе «Олд Траффорд» раздались аккорды гимна СССР в исполнении военного хора несуществующего ныне государства.
Безусловно, имелся в виду прославившийся на весь мир Ансамбль песни и пляски Советской Армии под руководством композитора и дирижёра Александра Васильевича Александрова. Другая его песня, равновеликая Гимну СССР, «Священная война», которая нравилась (скажем так) великому глашатаю русского рока Владимиру Высоцкому, да и многим, в том числе автору этих строк, сейчас не исполняется.
Чиновники от культуры иногда просто изощряются в выискивании компромата, чтобы ущипнуть побольнее неугодного художника или театрального деятеля. Особенно важно – к юбилейной дате, например, к столетию Михаила Шолохова. Они всё накручивают и накручивают культурную революцию, как говорил Маяковский: «наступив на горло собственной песне». Ведь поверить, что «Священная война» кому-то может не нравиться, довольно трудно. Впрочем, у особо одарённых чиновников, умеющих держать нос по ветру, нюх вполне заменяет отсутствие вкуса. Но вернёмся к футболу.
Победное звучание Гимна СССР на стадионе «Олд Траффорд» прежде всего понадобилось крупнейшему фанатскому клубу Red Army (Красная Армия). Надеюсь, мы ещё в состоянии понимать, что Советская Армия была бы немыслима без своей предшественницы – Красной Армии. Так что слово советский, затоптанное у нас в стране реформаторами первой волны, там, где они не могли затоптать его, что называется по определению, оно живёт. И смею заверить всех читателей, что будет ещё долго-долго жить, не принося никому вреда. У нас же именно его искоренение, оскорбляющее отцов и дедов, среди других выше указанных причин вывело наших мальчиков на Манежную площадь.
Настало время правильно истолковать слово советский и вернуть в словари. И не надо бояться возврата в СССР, возврат невозможен, мы стали другими. А вот взять лучшее, что было в Советском Союзе, не на скрижалях, а действительно имело место быть, просто наша обязанность.
И надо прекратить игры оппозиции и кремлёвских интеллектуалов за гранью дозволенного. Эти игры используют неприкосновенный ресурс – национализм, имеющийся у любого народа. А его использовать по всякому поводу – аморально, во всяком случае, для понимания расстановки предвыборных сил. И прежде всего потому, что подобные игры, хотят того игроки или не хотят – тянут страну в очередную революцию. А этого правящей элите никак нельзя допускать – хаотичность ельцинских революционных реформ мы все до сих пор ещё расхлёбываем.



ОДНА ГОЛОВА ХОРОШО, А ДВЕ?!

Сладчайший Саади, персидский писатель и мыслитель, говорил, что человек должен жить девяносто лет. Первые тридцать лет – просто жить. Вторые – учиться, а третьи – учить и оставлять после себя учеников. Историки полагают, что одного года жизни не дожил Саади, чтобы самому личным примером украсить свой завет. По современному – свой проект долголетия.
Какой ужасный человек этот сладчайший, просто издевается над нашими министрами и депутатами обеих палат. Жил себе, не тужил, а тут как-то с пенсионной реформой надо решать, с налогами. Можно было бы и повысить пенсионный возраст, скажем, мужчинам до 65 лет, а женщинам до 60, но какой прок. Если мужчины при такой хорошей жизни у нас в среднем живут 59, а женщины, может быть, потому и живут ещё в среднем 73, что на пенсию уходят в 55, а повысь им пенсионный возраст, то и они не хуже наших мужиков начнут скопытиваться.
Нехороший человек этот Саади, по всем параметрам нехороший. Если писать законы и обнародовать заветы в расчёте на себя, то себе же и дороже будет. Допустим, постановили снять с депутатских машин сигнальные маячки, то придётся однако же их и снимать – вот в чём проблема?! Нет-нет, законы и постановления как писали абстрактно, так и будем продолжать.
А с учением и учениками, коих советует оставлять после себя, вообще «загнул». Какое учение, какие ученики – однопартийцы по фракции что ли?! Это хорошо, если верховная власть останется прежней, а если поменяется, то многие законы, даже абстрактные, придётся опять писать заново. Потому что в нашей стране, если меняется верховная власть, то сразу же меняется и общественный строй.
Тёмным человеком был этот мыслитель, что и говорить – средневековье. Никто не отрицает, что был интеллектуалом, но интеллектуалом всего лишь 13 века. Тогда во всём мире интеллигенции не было. Во всяком случае, у нас бесчинствовало и процветало монголо-татарское иго. Слава Богу, сейчас время другое, и интеллигенция не перевелась ещё.
Вот тут-то, давайте, остановимся и вполне серьёзно взглянем на свою русскость и на свою советскость, которые неразделимы в нас. И к нашему несчастью вполне устраивают кукловодов, использующих нас словно марионеток.
После окончания ВЛК, Высших литературных курсов, волею обстоятельств, был направлен на усиление Новгородской писательской организации. Все обстоятельства перечислять нет необходимости, главное из них – стремление полностью, без остатка, погрузиться (скажем так) в русскость.
Два поэта 20 века повлияли на меня – Сергей Есенин и Осип Мандельштам. И в этом смысле пожелание Сергея Есенина предсказателю гибели христианско-эллинской культуры и её последних носителей – «Оська, ищи родину!» – как и тогда имело и так и сейчас имеет не только прямой, но и сакральный смысл.
Осип Мандельштам во многом оказался прав. Сегодня нет прежней родины, и последних носителей христианско-эллинской культуры в прямом смысле этого слова тоже нет. Жизнь неумолимо демонстрирует кризис философской мысли и, как последствие, – кризис умов. Думаю, никто не будет оспаривать – всё, что ныне происходит на улицах и площадях, вначале происходит в голове сегодняшнего интеллигента. А происходит нечто такое, что требует от каждого националиста и от каждого интернационалиста пересмотра отношений друг с другом. И это тем более важно, что сегодня нет в чистом виде ни националиста, ни интернационалиста. Впрочем, их и раньше не было, а наблюдалась лишь политика чистоты рас. Сегодня таких заблуждений человечество не может себе позволить. Мы все должны жить в мире, потому что если раньше и националисты, и интернационалисты могли действовать с ощущением материальной непоколебимости мира (можно было не признавать друг друга, уничтожать, но от этого генетическая устойчивость мира, скажем так, как бы не страдала), то сейчас благодаря техническому прогрессу земной шар очень наглядно уменьшился и стал весьма хрупким и весьма уязвимым. Мы пришли в мир, который может быть уничтоженным. И нам с нашей культурой предстоит жить именно в этом мире, другого мира и жизни не будет.
Технические возможности сегодняшнего человека опередили его нравственную и духовную суть. Наша ментальность (скажем так) отстала и не готова воспринимать современный мир. Мы не успеваем осваивать и усваивать технические совершенства и никогда не модернизируемся, как того желает главная партия страны. Нет-нет, мы все желаем модернизации, но она прежде должна произойти в нашей голове. Многое из того, что было в нашей жизни, никуда не ушло и пригодится дальше, но и отказаться придётся от многого. Нам, русской советской интеллигенции, нужны новые объединительные идеи, в которых национализм и интернационализм не соперничали бы, а, соревнуясь, дополняли бы друг друга. На первый взгляд кажется, что таких идей нет и не может быть.
Сделаю небольшое отступление. Истинные марксисты, большевики, как правило, космополиты (Маркс гордился своим космополитизмом) всегда мечтали о Мировой революции, о планетарной гегемонии рабочего класса. Лозунг Пролетарии всех стран, соединяйтесь!, которым украшались практически все газеты и журналы, издаваемые в СССР, оттуда, то есть являлся наглядной данью этой всепоглощающей мечте. Иначе и не могло быть, потому что большевики, а следом за ними и коммунисты искренне считали, да и сейчас считают, что только с победой Мировой революции начнётся настоящая история человечества. А до той счастливой поры вся наша жизнь и жизнь всего человечества – не более чем назём, удобрение для будущей настоящей истории гомо сапиенс (человека разумного).
Когда думающие люди это поняли, слово «мечтали» потихоньку стали менять на слово «бредили». И постепенно все согласились, что мечтать о таком счастье здравому человеку просто не пристало. Что все эти идеи – не иначе как бред и даже не сивой кобылы, а какого-то действительно неприятного хищного животного.
Бред ни бред, но столько крови было пролито, и столько жизней положено у нас в России на алтарь торжества Мировой революции, что космополитизм (интернационализм) стал неотъемлемой частью генотипа русского человека. Наверное, никто не станет отрицать, что буквально до недавнего времени мы все ждали, что вот-вот со дня на день должна начаться освободительная революция в какой-нибудь высокоразвитой стране. Например, в США. Только непонятно было – кого и от кого революция освободит. Косвенно намекалось, конечно, на некое освобождение бесправных негров. Сейчас СССР нет, а Барак Обама, африканские корни которого не подлежат сомнению, — президент США.
Убеждён, настало время признать, что интернационализм стал частью генотипа русского человека и неотъемлем от его ауры. Только одно это признание сразу же обогатит и расширит наши потенциальные возможности космического порядка. Ибо кто бы что ни говорил о «двух головах в одном котле», а всё же мудрость русской пословицы одна голова хорошо, а две лучше никто не отменял и не отменит.
Кроме того, за годы Советской власти в стремлении к торжеству Мировой революции нам привилось, пусть и насильно, нечто такое, что, как закваска, хотя и моложе извечного стремления русского человека к мировому первенству в спорте, науке, литературе, искусстве (и так далее), а всё же по большому счёту ему не противоречит, а напрягает и концентрирует. Вот в этом слове стремление – русскость и советскость вполне приемлемо соединяются в нашу общую ауру, которую для нашего же здравия не следует рвать, а всего лишь следует дружественно соизмерять и применять к лучшему качеству общей жизни.
Прошу прощения, что вновь и вновь обращаюсь к учёбе на Высших литературных курсах, а что делать? – Последний набор молодых писателей не только из союзных республик, но и социалистических стран. Такого богатства дружеского общения между молодыми писателями уже никогда не будет.
Как-то сидим в красной комнате в общежитии, зашёл разговор о неуместности строительства зданий из стекла и бетона в исторических местах (имелся в виду Кремлёвский дворец съездов).
У нас на курсах учились два паренька из Монголии, на занятиях чуть что – моя не понимай. А тут всё понимай – никаких проблем. Один из них - Пурвсурен (поэт явно народного толка) сказал, что в конце позднего средневековья был такой правитель Монгольской империи в Индии Акбар, при нём Монгольская империя достигла наибольшего могущества. Так вот, когда Акбар был маленьким, лет семи – десяти, один из индийских царей решил проверить мудрость своих мудрецов. И как-то так случилось, что среди мудрецов оказался Акбар. Царь тростью провёл на песке черту.
– Пусть кто-нибудь уменьшит черту, не дотрагиваясь до неё, – сказал царь.
Тут между монгольскими друзьями произошёл краткий разговор. Товарищ Пурвсурена – Ёмсурен внёс поправку: более точный перевод на русский язык – не уменьшить, а унизить.
Как бы там ни было – мудрецы не решили задачи. И тогда мальчик Акбар попросил у царя трость и рядом, параллельно с прежней чертой, провёл новую черту на много длиннее царской.
Царь улыбнулся мальчику и поблагодарил мудрецов, он сказал, что благодаря им понял, кто станет его наследником.
Никто из нас не обратил внимания на слова индийского царя. Думаю и ныне мы скорее бы провели аналогию противостояния между сторонниками строительства башни Газпрома, унижающей великие очертания Петербурга, и жителями города, вставшими на защиту этих великих очертаний. Ведь в этих линиях города запечатлён не просто город, а город, на улицы которого никогда не ступала нога захватчика.
А между тем, вспоминая рассказ Пурвсурена, каждый раз ловлю себя на мысли: за что царь поблагодарил мудрецов – они не решили задачи?! И с годами всё больше прихожу к выводу, что, видимо, этот индийский царь никогда не противопоставлял мудреца – мудрецу, а мудрость – мудрости. Потому и сумел передать свою власть великому Акбару Джелаль-ад-дину, который принял её в четырнадцать лет.
Михаил Фёдорович Романов, первый русский царь из династии Романовых, был избран царём в шестнадцать лет. Он не многое мог, но его избрание положило конец смуте и стало основой будущего процветания страны.
Идея былого возрождения России мне представляется сегодня животрепещущей и стоит того, чтобы всем нам быть едиными, как монолит. То есть всем стать в широком смысле этого слова Русскими – титульной нацией.

От администрации сайта: отзывы и рецензии на новый очерк можно оставить в Книге гостей.

Наверх









 

 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика